Мария Адонина, ветеран войны, когда-то служила цензором в КГБ. Ежедневно проверяла горы писем, вычеркивала тысячи строк, которые никто, кроме нее, больше не прочел. Теперь чужие тайны стали общеизвестными, и бывшая комсомолка смогла рассказать о пережитых временах и правилах. Родилась Мария Иосифовна в селе Белокуриха в 1925 году, в очень большой семье. Ее мама постоянно трудилась, времена стояли очень тяжелые. И тогда еще десятилетней Марии пришлось переехать к отцу:
– У нас были семейные разногласия. В 10 лет меня забрал отец в Алтайский зерносовхоз. Но я всегда буду помнить голодные времена до 1937 года. Мама – единственная, кто работал в семье. Но денег не хватало. Правда, сами бедствовали, а другим помогали, – вспоминает она. – Отчим ушел на Финскую войну. Жили за счет огорода. Дети тогда запаха хлеба не знали. Помнится, по весне мы с ребятишками собирали гнилую картошку, потом еду готовили из нее. Не забуду, как бабушка пекла в печи черные оладьи. 
Трижды призывалась в армию комсомолка Мария. Но каждый раз было рано – возраст не призывной. За активисткой и общественницей  власти давно наблюдали, и судьба была предопределена – в 1943-м Адонину пригласили в КГБ. 
– Поехали на месячные курсы в Москву. Там шесть человек отобрали, среди них оказалась и я. Назначили на второй Украинский фронт в 7 гвардейскую дивизию военным цензором. В бой мы не вступали, шли за передовыми войсками. Но и над нами постоянно висела опасность. Случалось попадать под обстрел, бомбежки. Но нас словно хранил Господь. Смотришь, другие гибнут, снаряды попадают в цель, а мы живы, – вспоминает Мария Иосифовна. – Случаи бывали разные, страшно созерцать происходящее. Как-то мы с девчонками из команды ехали в Будапешт. Приходилось добираться попутками. И подобрали нас ребята. 18 человек, они ехали на фронт. Разболтались, познакомились, как это в молодости бывает, адресами обменялись. После немного времени прошло, мне писали, что из всех лишь трое выжили… Вот она, война. 
Много стран прошла цензор с дивизией – Чехословакия, Молдова, Румыния, Венгрия. Но неизменным оставалось одно – хранить военную тайну. Запрещено было писать о месте боевых действий, о командовании, да и эмоции-то не все изложить разрешалось. 
– Обычно, пока идут боевые действия, у нас “выходной”, а как солдаты возвращаются, тут же за ручки, домой писать. Нам потом приносили по несколько мешков с письмами. А ждать никто не будет, быстренько проверяли. Строки вычеркивали ручкой, чтобы прочесть невозможно было, и так потом отправляли. Служили верно, никаких поблажек, – говорит она. – А о победе узнали по рации, командование разговаривало и нам сказали. А одни девчонки же – сколько крика, слез и шума было! Это пережить надо, чтобы понять.
В своей же дивизии познакомилась с будущим мужем, по приезду домой расписались. Изменений в мирное время было много. Например, с цензурой и КГБ точно было покончено. Звали в Москву, но у Марии Иосифовны уже росла первая дочь, личное счастье оказалось дороже. Выучилась экстерном в педагогическом институте, работала учителем в начальных классах. В столицу Восточного Казахстана привезла ее уже взрослая дочь:
– Она в институт поступила. А мы с мужем захотели, чтобы она дома училась. И сами переехали в Усть-Каменогорск. В школу я работать уже не пошла, стала трудиться в горисполкоме в управлении капитального строительства. На пенсию вышла с Казахтелекома. Сейчас она счастливая мать и бабушка, которая воспитала великолепных, любящих потомков. У нее трое детей, трое внучек и внук, четверо правнуков – старшей правнучке уже 20 лет! Дети живут в Казахстане, в России и даже в Великобритании. И в день рождения Марие Иосифовне звонили из разных уголков мира, справлялись о здоровье.  Сама она поздравила всех ветеранов, пожелала лишь здоровья, сказала, что другого не надо, не обижены. Да и верно, как быть несчастной, когда рядом родные, мирное небо над головой. Но стоит оглянуться назад, как снова разбирает тоска: слишком крепко держала в своих ледяных руках война. Наша обязанность – отогреть и отблагодарить героев.

Газета «Өскемен»